Неточные совпадения
Мир и тишина покоятся над Выборгской стороной, над ее немощеными улицами, деревянными тротуарами, над тощими садами, над заросшими крапивой канавами, где под забором какая-нибудь коза, с оборванной веревкой на шее, прилежно щиплет
траву или дремлет тупо, да
в полдень простучат щегольские, высокие каблуки прошедшего по тротуару писаря, зашевелится кисейная занавеска
в окошке и из-за ерани выглянет чиновница, или вдруг над забором,
в саду, мгновенно выскочит и
в ту ж минуту спрячется свежее лицо девушки, вслед за ним выскочит другое такое же лицо и также
исчезнет, потом явится опять первое и сменится вторым; раздается визг и хохот качающихся на качелях девушек.
Он сел к столу, развернул пред собою толстую папку с надписью «Дело» и тотчас же, как только
исчезла Варвара, упал, как
в яму, заросшую сорной
травой,
в хаотическую путаницу слов.
Лидия заставила ждать ее долго, почти до рассвета. Вначале ночь была светлая, но душная,
в раскрытые окна из сада вливались потоки влажных запахов земли,
трав, цветов. Потом луна
исчезла, но воздух стал еще более влажен, окрасился
в темно-синюю муть. Клим Самгин, полуодетый, сидел у окна, прислушиваясь к тишине, вздрагивая от непонятных звуков ночи. Несколько раз он с надеждой говорил себе...
Она пошла. Он глядел ей вслед; она неслышными шагами неслась по
траве, почти не касаясь ее, только линия плеч и стана, с каждым шагом ее, делала волнующееся движение; локти плотно прижаты к талии, голова мелькала между цветов, кустов, наконец, явление мелькнуло еще за решеткою сада и
исчезло в дверях старого дома.
Погода нам не благоприятствовала. Все время моросило, на дорожке стояли лужи,
трава была мокрая, с деревьев падали редкие крупные капли.
В лесу стояла удивительная тишина. Точно все вымерло. Даже дятлы и те куда-то
исчезли.
Движение по осыпям, покрытым мхом, всегда довольно затруднительно: то ставишь ногу на ребро, то попадаешь
в щели между камнями. Внизу осыпи покрыты землей и
травой настолько густо, что их не замечаешь вовсе, но по мере того как взбираешься выше, растительность постепенно
исчезает.
Из придорожной
травы, покрытой мелкой пылью, то и дело взлетали, как ракеты, маленькие птички и быстро
исчезали в воздушном пространстве.
И во мне
исчезли мои молнии. Я почувствовал большую усталость и тишину… но образ Зинаиды продолжал носиться, торжествуя, над моею душой. Только он сам, этот образ, казался успокоенным: как полетевший лебедь — от болотных
трав, отделился он от окружавших его других неблаговидных фигур, и я, засыпая,
в последний раз припал к нему с прощальным и доверчивым обожанием…
Между стволов сосен являются прозрачные, воздушные фигуры огромных людей и
исчезают в зеленой густоте; сквозь нее просвечивает голубое,
в серебре, небо. Под ногами пышным ковром лежит мох, расшитый брусничником и сухими нитями клюквы, костяника — сверкает
в траве каплями крови, грибы дразнят крепким запахом.
Пошевелился Дружок. Я оглянулся. Он поднял голову, насторожил ухо, глядит
в туннель орешника, с лаем
исчезает в кустах и ныряет сквозь загородку
в стремнину оврага. Я спешу за ним, иду по густой
траве, спотыкаюсь
в ямку (
в прошлом году осенью свиньи разрыли полянки
в лесу) и чувствую жестокую боль
в ступне правой ноги.
Этот-то ночной свет и был причиной того, что на Васильевском острове все были убеждены, что «чародей» по ночам справляет «шабаш», почетным гостем на котором бывает сам дьявол
в образе ворона. Утверждали также, что патер Вацлав
исчезает на несколько дней из своей избушки, улетая из нее
в образе филина. Бывавшие у патера Вацлава днем за лекарственными
травами, по общему говору, имевшими чудодейственную силу от груди и живота, тоже оставались под тяжелым впечатлением.
Горбун насмешливо посмотрел ему вслед, открыл было рот, чтобы крикнуть, но, видимо, раздумал и махнул рукой. Он внимательно осмотрел снова место, где лежал труп и где он
исчез под землею и вдруг его внимание привлекла лежавшая
в траве трость.
Другой случай был со мной недавно, а именно
в половине сентября 1845 года: пришел я удить окуней, часу
в восьмом утра, на свою мельницу; около плотины росла длинная
трава; я закинул удочку через нее
в глубокий материк, насадив на крючок земляного червя; только что я положил удилище на
траву и стал развивать другую удочку, как наплавок
исчез, и я едва успел схватить удилище; вынимаю — поводок перегрызен; я знал, что это щука, и сейчас закинул другую удочку; через несколько минут повторилась та же история, но я успел подсечь и начал уже водить какую-то большую рыбу, как вдруг леса со свистом взвилась кверху: поводок опять оказался перегрызен; явно, что и это была щука и уже большая, ибо я почти ее видел.
В короткое время
исчезли все признаки зимы, оделись зеленью кусты и деревья, выросла молодая
трава, и весна явилась во всей своей красоте.
Когда Федосей
исчез за плетнем, окружавшим гумно, то Юрий привязал к сухой ветле усталых коней и прилег на сырую землю; напрасно он думал, что хладный ветер и влажность высокой
травы, проникнув
в его жилы, охладит кровь, успокоит волнующуюся грудь… все призраки, все невероятности, порождаемые сомнением ожидания, кружились вокруг него
в несвязной пляске и невольно завлекали воображение всё далее и далее, как иногда блудящий огонек, обманчивый фонарь какого-нибудь зловредного гения, заводит путника к самому краю пропасти…
Вдруг по лесу, что позади их остался, раздается свист неистовый. Обернулся Яков Потапович — и
в тот же миг и обитель, и княжна — все
исчезло; остался он один среди светлой поляны, а на ней кругом, насколько видит глаз, ничего, кроме
травы зеленой да цветов лазоревых.
Девушка весело засмеялась, беззаботно тряхнула головой и быстро
исчезла в густой
траве.
Грезы мешаются с действительностью; так недавно еще жил жизнью, совершенно непохожей на эту, что
в полубессознательной дремоте все кажется, что вот-вот проснешься, очнешься дома
в привычной обстановке, и
исчезнет эта степь, эта голая земля, с колючками вместо
травы, это безжалостное солнце и сухой ветер, эта тысяча странно одетых
в белые запыленные рубахи людей, эти ружья
в козлах.
Травы в этот год были роскошные. Якут, ехавший навстречу, виднелся нам за поворотом лишь своей остроконечной шапкой, приподнятыми рукавами своего кафтана, и порой только встряхивалась над зеленой стеной голова его лошади. Он разминулся с нами, обменявшись обычными приветствиями, и, прибавив шагу, скоро совсем
исчез среди волнующегося зеленого моря…
Я засмотрелся, как целые ряды острых кос, с каждым взмахом косца, дружно обливались светом и потом вдруг опять
исчезали, как огненные змейки, словно куда прятались; как срезанная с корня
трава густыми, жирными грудками отлетала
в стороны и укладывалась
в прямые, длинные борозды.
И опять полился поток суровых обличений. И вдруг я опять почувствовал, как кругом жарко, душно и тоскливо… Солнце жгло без пощады и отдыха; нечем было дышать, воздух был горячий и влажный, как
в бане; ласточки низко носились над степью, задевая крыльями желтую
траву. Никитин уже
исчез из виду. Вдали, на дороге, длинною полосою золотилась пыль,
в пыли двигался обоз с углем. Волы ступали, устало помахивая светло-серыми головами, хохлы-погонщики, понурившись, шли рядом. Все изнемогало от жары…